|Библиотека имени Левина|

13:43 

|Обратно из Рая, ориджинал, G, мистика|

Fuck.My.Mind
ЭнЦэпшн ©
Название: Обратно из Рая
Фандом: ориджинал
Жанр: мистика
Рейтинг: G
Персонажи: люди, ангелы
Дисклеймер: все мое
От автора: я хотела написать юморной драббл, а вышло это D:

Диана Берилл нервно разгладила линию сгиба документа – идеально белого листка бумаги с ярко пропечатанной печатью на нем. Это был её шанс вернуться, попробовать заново. Шанс, который не каждому здесь выпадает, и Диане совсем не хотелось тратить такую возможность впустую.
Её могут отпустить обратно на Землю.
Обратно к пыльным и шумным городам, постылым ночам и жарким полудням, к заснеженным вершинам и морским побережьям. Обратно к огненным закатам, к ливням и грозам, к многочасовым пробкам, к вооруженным конфликтам и убийствам в подворотнях. Обратно к многолюдным мегаполисам и тихим пригородам, к цветочным клумбам и рядам бутиков по улицам. К кофе по утрам и сигаретам после секса, к вину и чудесным французским булочкам, к семейным ужинам на Рождество и ссорам с родителями.
Ко всему тому, что из отдельных маленьких осколков составляет огромную мозаику под простым и таким уже ставшим банальным названием «жизнь», со всеми её плюсами и минусами, радостями и горечью. К тому, что так сильно отличается от того места, где она находится сейчас.
Огромный, кажущийся бесконечным сад посреди облаков, где никогда не бывает ночи, где всегда светит яркое солнце и дует легкий летний ветерок, где не бывает ни дождей, ни гроз, где все время лето, и в воздухе висит приторно-сладкий запах цветов. Можно спать прямо на траве и свободно есть чудесные фрукты с причудливых деревьев, со всех, кроме одного, разумеется. Диана до сих пор не может понять, почему бы не срубить это дерево.
Здесь никогда не почувствуешь ни жары, ни холода, никогда не ощутишь прохлады утренней росы на цветах, никогда не проколешь себе палец шипом розы. Сколько бы ни прошло времени, в этом саду никогда ничего не изменится. Никогда.
Со временем Диана начала сомневаться, точно ли это место – Рай. Постоянное повторение одного и того же доводило её до нервных колик. Не удавалось забыться даже во снах – здесь в такой приходи тела, как сон, не было никакого смысла.
До чего же это скучно – быть мертвой.
Наверное, скучнее могло было бы быть только в доме престарелых, но Диане, умершей в возрасте, едва пересекшим границу цифры тридцать, не довелось побывать в этом месте. И не то чтобы она жалела об этом.
Она не была точно уверена, какое именно наказание ждет тех, кто мысленно материт несчастных антропоморфных ангелочков, но смутно догадывалась, что ничего хорошего. Но это было для неё единственным способом не сойти с ума окончательно и не начать крушить все подряд.
Так что, когда Диане вручили документ, отказываться она не стала. Удивилась, отнеслась к этому с настороженностью, но не стала.
Она держала в руках свой билет на Землю. Право на второе рождение. То, что люди называют реинкарнацией.
Конечно, в то же время она прекрасно понимала, что одной только бумажкой дело не ограничивается. Если её вручение зависит лишь от удачи, то все, что после – только от самой Дианы. Хотя она сама не очень хорошо понимала смысла, однако ей было сказано пройти нечто вроде собеседования.
В чем она была уверена точно: звучит это по-дурацки.
Собеседование за право переродиться? Черт возьми, она же не на работу её нанимают!
Впрочем, да, конечно, правила есть правила: Диана собиралась показать себя с самой лучшей стороны и выбраться отсюда во что бы то ни стало. И именно поэтому она сейчас терпеливо ждет в коридоре, сидя на идеально белом диване и теребит в руках свой билет обратно из Рая.
По правде сказать, само наличие офисного здания посреди, матерь его, райского сада, напрягало её до нервной дрожи, но на вопросы, разумеется, никто отвечать ей не стал, так что Диане и оставалось только, что терпеливо ждать.
Ей почему-то представлялось, что её позовет секретарша с ангельскими крыльями за спиной, но вместо этого излишества лишь безмолвно распахнулась ближайшая дверь, идеально белая и без каких-либо поясняющих надписей. Выдохнув на удачу, Диана уверено встала и шагнула в комнату.
За её спиной сразу же щелкнул замок.
Девушка учащенно заморгала: после ярко освещенного коридора глаза не сразу привыкли к полутьме, но вскоре ей удалось внимательнее разглядеть помещение, в котором она оказалась.
Это была средних размеров комната, полностью белая с единственным окном прямо напротив двери, наглухо занавешенным жалюзи. Из мебели тут только и было, что металлический стол с поставленными друг напротив друга стульями, да висящая под потолком тускло горящая лампа – больше ничего.
«Скорее напоминает комнату для допросов», — подумала Диана. По её спине невольно пробежала волна мурашек. Вспомнились вдруг увиденные в энциклопедии орудия пыток испанской инквизиции.
— Ну что Вы, это не наши методы.
Внезапно зазвучавший голос заставил девушку если не подпрыгнуть до потолка, то точно довольно ощутимо вздрогнуть. Да, тут действительно было темно, но не настолько, чтобы не разглядеть с первого раза сидящего на ближнему к окну стуле мужчину. Хотя, от местных работников (если тут вообще уместно это слово), можно ожидать вообще всего, и чтения мыслей – в том числе, хотя это, скорее всего, не совсем законно.
— Прошу прощения, миссис Берилл, присаживайтесь, — вежливо сказал мужчина, указывая на противоположный стул. Диане ничего не оставалось, кроме как подчиниться.
Теперь, сидя совсем рядом, девушка легко могла рассмотреть его во всех подробностях.
Этот довольно сильно отличался от одинаково златовласых и голубооких херувимов, которые обычно были частыми гостями Эдема: на вид ему было чуть за тридцать, он вполне мог бы показаться ровесником Дианы, если забыть о том, что по большей части всем здесь уже перевалило за пятьсот. Его короткие, медно-рыжие волосы и двухдневная щетина тоже пополнили ряд приятных отличий, но вот в глаза девушка ему заглядывать побоялась – достаточно было лишь мгновения, когда она встретилась с обесцвеченным взглядом напротив, чтобы понять, что ничего хорошего от этого ждать не стоит.
— Итак, Вы можете называть меня мистер Фрайдей, и сегодня я буду Вас опрашивать, — сказал наконец он, словно дождавшись, когда Диана вдоволь на него налюбуется. И, конечно, девушка не могла не отметить этого «можете называть». Зачем столько интриги?
— Вас убили 23 мая 1991 года в переулке на пересечении Плинстоун Роад и Дуплесс Стрит, Нью-Йорк, в 23.05 по местному времени, — Фрайдей пробежался взглядом по каким-то бумагам, написанным на непонятном Диане языке. Голос его сохранял жуткую вежливую холодность, — Убийство было совершено с целью ограбления. После множественных ножевых ранений Вы скончались до того, как Вас обнаружили прохожие и вызвали Скорую помощь…
— Какое отношение это имеет к собеседованию? – вдруг резко прервала его девушка.
Отвратительно. Это отвратительно, то, каким тоном он говорит это.
Диана умирала в агонии с прорезанным животом посреди грязного переулка, а он словно читает сводку из новостей. Ублюдок.
Всего на мгновение на лице Фрайдея мелькнула ухмылка. Сложно было сказать, что именно она означала, но явно ничего хорошего.
— Миссис Берилл, я хочу, чтобы Вы ответили мне всего на один вопрос. Как Вам, наверное, известно, сейчас Вы находитесь в том месте, куда стремятся попасть все люди, независимо от того, как они его называют в своей религии. Вы находитесь в Раю. И в следующий раз не факт, что Вы окажитесь здесь. Быть может, вторая попытка окажется еще неудачнее первой, и Вы умрете еще при родах, — он сделал многозначительную паузу, явно рассчитанную на то, чтобы дать Диане время вспомнить, куда попадают некрещеные младенцы, — пока что у Вас есть выбор, и я хочу, чтобы Вы его сделали и ответили мне: действительно ли Вы хотите вернуться на Землю?
— Да, — не задумываясь, сказала Диана, — да, я хочу этого.
Выбор? О каком выборе ты говоришь? Он давным-давно был сделан. Бесконечность в удушающем покое слишком похоже на пытку, чтобы добровольно идти на это. Уж лучше отжить свои девяносто и окунуться в кипящую лаву.
На этот раз Фрайдей даже не стал утруждать себя тем, чтобы попытаться спрятать ухмылку. Ах да, чертово чтение мыслей. Что-то он уж больно сильно радуется такому ответу для райского работничка.
— Поздравляю, мисс Берилл. И с Днем Рождения.
Это были последние слова, услышанные Дианой прежде, чем свет на пару мгновений погас, а все мысли выбило у неё из головы, будто ударной волной. Дальше были только незнакомые лица и «Поздравляем, у Вас девочка!».

Декатрейс Фрайдей* втянул носом затхлый воздух. С неба медленно спускался пепел и, достигая земли, сливался с бесконечностью серых пахнущих гарью сугробов. Тяжелые железные врата размером с пятиэтажный дом с глухим скрипом тяжело сомкнулись за спиной мужчины, оставляя его наедине с бесконечной серостью. Где-то вдали, сквозь туман, виднелись очертания города.
Хотелось курить и дешевого виски.
— У меня есть Хеннесси, — ответил на его мысли жизнерадостный голос.
Фрайдей скептично смерил взглядом подошедшего к нему светловолосого юношу. Впрочем, сказать, что именно должен был выразить этот взгляд, было довольно-таки сложно.
— Это коньяк, — сказал, наконец, Декатрейс и, после некоторой паузы, добавил, — я думал, ты должен курировать низ, Трикстер.
Вместо ответа тот лишь многозначительно развел руками, словно это должно было стать достойным оправданием. Ренар Трикстер временами был поразительно беззаботным для человека, занимающего столь высокий пост. Впрочем, ему положено по складу характера, а былые заслуги не дают местным карьеристам сделать даже малейшую попытку сместить начальника.
Долгое время они молча шли по единственной протоптанной до города тропе. Пепельный снег только усилился, оседая на волосах и плечах черных форменных плащей, но холоднее от этого не стало: в воздухе все еще царила подвальная затхлость. Неба видно не было: только серые размазанные по горизонту облака, сквозь которые изредка пробивались ставшие уже бесцветными лучи солнца. Здесь все было окрашено в черно-серо-белые цвета, границ между ними не было, и сложно было сказать точно, когда успела закончиться снежная пустыня и начаться город. Как обычно, улицы пустовали.
— Ты снова сделал это, да? – после затяжного молчания поинтересовался Трикстер будничным тоном. Расстегнутые полы его плаща развивались при ходьбе, и прикрепленные к висящей на бедре цепочке серебряные крестики с тихим звоном ударялись друг о друга.
— Это не было моим решением, — бесстрастно ответил Фрайдей, распахивая дверь одного из серых зданий. Серость улиц мгновенно сменилась ярким светом просторного холла. Сидящая за информационной стойкой девушка коротко кивнула вошедшим и вернулась к заполнению каких-то своих бумаг. Не задерживалась, Декатрейс свернул в сторону лестницы.
— Я слышу это каждый раз. Скольких ещё Падших ты намерен сотворить?
На лице Трикстера было написано, что просто так от коллеги он отставать и не собирался. В ответ Фрайдей только усмехнулся.
— Это моя работа.
Достав из кармана небольшой ключ, он вставил его в замочную скважину, открывая ведущую в небольшой кабинет дверь. Ренар без каких-либо сомнений нырнул следом. Как, разумеется, и обычно: темно, пыльно и прокурено. Разве можно ожидать еще чего-то от человека, прославившегося своей мизантропией даже среди младших сотрудников?
— Твоя работа не заключается в том, чтобы скидывать сверху вниз всех желающих, — резонно заметил Трикстер, сходу усаживаясь на ближайшее кресло и закидывая ногу на ногу. В его чуть вьющихся волосах остались еще мелкие пепельные чешуйки.
— Ты не можешь свалить на меня вину за то, что Уроборос направляет ко мне только находящихся на грани разрушения барьера. Не думаю, что будет весело, если кто-то из них вспомнит, — выудив откуда-то бутылку виски и два пузатых стакана, Декатрейс разлил по ним алкоголь. И хотя голос его звучал с привычным бесцветием, Ренар готов был поклясться, что увидел в обычно ничего не выражающих глазах жутковатые искорки. Какого черта этот парень, имея подобный характер, работает наверху?
— Невесело будет в первую очередь тому, кто вспомнит, — передернул плечами Трикстер, делая глоток и еле заметно морщась.
— И все же, мы не настолько сильны, чтобы справится с ангелом. Со всеми этими дополнительными возможностями, обманами и сложными схемами, мы были, есть и останемся всего лишь людьми.
За окном тихо падал на землю пепел, скрывая под собой траву и деревья, ветер не шумел. Двое огромных врат, разделенных многими километрами, но все еще видные вдали, скрывались за толщей тумана. А за ними – две одинаковых лестницы, только одна ведет наверх, а другая вниз.
Все вышло совсем не так, как думалось.
— Что бы сказал Иоанн Богослов, если б узнал, чем кончится конец света, — вздохнул Ренар, глядя на улицу сквозь покрытое пылью окно.
Вот она какой стала, эта Земля. Зависла в пространстве между Раем и Адом, где оставшиеся без предводителей белокрылые ангелы и остророгие демоны томились в плену созданных искусственно воспоминаний. Они воспринимают иллюзию как должное и не замечают того, что существуют друг с другом бок о бок. В усердно ли огороженным и оцензуреном райском саду, посреди ли потухшего адского пламени, в котором кажется сохранившаяся в первозданном виде Земля. Все причудливо смешалось и переплелось. Мир остался без Бога, мир остался без Дьявола.
Ангелы и демоны стали людьми, люди – ангелами и демонами.
Новый мир, построенный на четких отработанных схемах и внедренных в чужие головы иллюзиях. Теперь они дурят тех, кто столько времени дурил их самих.
Декатрейс Фрайдей почти безумно ухмыляется. Разве это не иронично, что такие беспомощные создания выполняют такую божественную работу? Не нужно быть грешником, не нужно быть праведником. Как все просто.
Нет, ничего не изменилось: просто произошла смена власти, просто стало чуть больше пиздежа и то, что выполняет роль земного царства, находится чуть ниже, чем следует. Только молитвы теперь некому слушать и некого попросить срывающимся шепотом «Господи, помилуй». Просто некому теперь развращать людей и считать их мелкие грехи. Просто теперь демоны ходят на Рождество в церковь, а ангелы разрезают глотки острыми ножами.
«Вот она гильза от пули навылет,
Карта, которую нечем покрыть»
Комнату неспешно наполняет сизый сигаретный дым, сливаясь по цвету с уличным пейзажем. Декатрейс Фрайдей пьет за здоровье новорожденной Дианы Берилл.



* Декатрейс (греч) – тринадцать, Фрайдей, ясное дело – пятница.



* Декатрейс (греч) – тринадцать, Фрайдей, ясное дело – пятница.

Вопрос: Оценка
1. +  1  (50%)
2. -  1  (50%)
Всего: 2

@темы: |original|

URL
   

главная