|Библиотека имени Левина|

14:48 

|Le Petit Prince, Ян/Эдди, G, ангст|

Fuck.My.Mind
ЭнЦэпшн ©
Название: Le Petit Prince
Фандом: оридж
Рейтинг: G
Жанр: ангст
Пейринг: Ян/Эдди (он как кот Шредингера: он есть, и его нет), Ян/Софи
Саммари: Эдди – Дея, остальное мое
Примечание: много французского, много сносок
От автора: Дей, чувак, я хотела исполнить в честь твоей сдачи рисунков твою заявку про кошмарики, но меня понесло, и я совсем ушла в сторону. В итоге вышло пять страницы без рейтинга и пейринга, зато с имеющей всем мозги проекцией Софи. Да, она в том фике играет роль Мол. В общем, если тебе не понравится, я не удивлюсь. Алсо, из этого фика мы узнаем, что Ян безбожно пиздил, когда утверждал, что говорит только на английском.
В некотором роде приквел «Гадания на ромашке»

Светофор зажегся красным.
Эдди остановился резко, в последний момент едва не налетев на стоящий перед ним строй пешеходов, похожих скорее на черную стену. Осенью здесь всегда так – холодно, промозгло и уныло, словно кто-то прошелся по городу половой тряпкой, смыв все краски. Ещё кое-где, конечно, на деревьях держалась огненно-рыжая листва, но и та уже потеряла былую яркость, готовая вот-вот сорваться вниз и утонуть в грязи луж под ногами. А сверху моросил мелкий противный дождик, не прекращающийся с самого утра, но так и не рискнувший перерасти в ливень. От такого дождя стыдно было и зонтом прикрыться, к тому же, оного у Эдди, как обычно, не наблюдалось, так что оставалось лишь поднять ворот пальто и посильнее затянуть на шее белый шарф, чтобы холодные капли не проникли за шиворот. Впрочем, уже слишком поздно было пытаться спастись от влаги: серое в тон времени года фетровое пальтишко, слишком любимое, чтобы выбрасывать, несмотря на то, что рукава уже давно были выше щиколоток, насквозь промокло, то же самое касалось и волос Эдди, на которых поселились мелкие бусинки капель.
Осенью темнеет рано, и хотя на улице все еще царит ясность, вот-вот она уступит место как всегда стремительно наступающим сумеркам. Эдди думает, что лучше бы ему успеть домой до того, как станет слишком темно: темнота вызывает у него не то чтобы страх, но вполне обоснованное беспокойство.
Влажным, но отчего-то на удивление свежим воздухом дышится легко, особенно после душных аудиторий, где батареи не выключают ни на минуту в желании оградить учеников от уличного холода.
Эдди быстрым шагом пересекает дорогу вместе с вечно спешащей серой толпой, в которую он удивительно умело вписался. Светофор за его спиной зажегся красным, как только он шагнул на тротуар, словно нарочно выждав момент.
Почему осенью закат случается так незаметно?
Те два квартала, что оставались до дома, Эдди пересек почти бегом, стараясь обогнать тянущиеся за его спиной сумерки и ругая себя за то, что в очередной раз не отложил мелочи на автобус.
Дождь все еще капает, тихонько шурша каплями об асфальт, но в этом шорохе, кажется, тонут и теряются все остальные звуки. Впереди стремительно опускается к горизонту алое солнце, разливая по земле яркие лучи. Светофор зажегся красным.
Эдди моргнул – возможно, закрыв глаза на чуть дольше, чем следовало – и оказался погруженным в темноту. Глаза привыкли сразу, но в ушах все еще стоял шорох дождя.
Даже сквозь ткань одежды он почувствовал холод ладоней, тяжело легших ему на плечи.
Он не оборачивался. Он не хотел знать, что стоит за его спиной.
Чужие ледяные руки, такие тонкие и бледные, аккуратно сняли с его шеи длинный вязаный шарф, тяжелый от впитавшегося в него дождя. Если это был дождь, тогда почему срывающиеся вниз капли красного цвета?
Чужие руки медленно, почти с нежностью обхватывают горло, пытаясь нащупать громыхающий в голове пульс, хрупкие девичьи пальчики касаются его подрагивающих губ, пытаются поймать несуществующее дыхание, чертят линии по щекам, по виску и снова перемещаются на шею.
И Эдди хотел бы закричать, но у него получилось лишь хрипло, сдавлено выдохнуть, и глаза тоже очень бы хотелось закрыть, а вместо этого он продолжал вглядываться в совершенную темноту, и его светлые ресницы чуть подрагивали вместе с застывшими на них дождевыми каплями.
Он слышит чужой смех, детский и незабываемо жуткий, этот смех заполняет собой все, звучит в голове навязчивым эхом.
Эдди пытается сопротивляться, но тонкая ручка с удивительной силой заставляет его повернуть голову. Он не успевает зажмуриться и встречается взглядом с монохромно синими глазами, похожими на две бездны, отчего-то обрамленными длинными темными ресницами. И в этих глазах – ничего, кроме темноты.
Пухлые, бледные губки беззвучно складываются в слова, Эдди ощущает на своей коже её холодное дыхание и, почему-то, запах ромашки.
«Верни» - повторяет она, сильнее сжимая его шею, - «Верни».
Липкий страх душит, мешает закричать, мешает оттолкнуть, хотя Эдди уверен, что справился бы с этой словно бы фарфоровой девочкой, но ему слишком страшно, он чувствует, как срывается дыхание и как по щекам начинают течь слезы.
«Верни, верни» - слышит он в своей голове сквозь заливистый смех и шум дождя, сквозь гул собственного пульса и давящий страх.
Хотелось шептать молитвы, хотелось умолять остановиться – чужие пальцы сильнее смыкались на горле. Медленно коченеют губы, непослушно складываются во фразы:
- Не надо, не надо, пожалуйста, - тихо просит Эдди, с трудом хватая ртом обжигающе холодный воздух. Девочка смеется в ответ, и её ногти до крови впиваются в кожу. Темнота покрывается алыми пятнами. В какой-то момент он перестает дышать.
Эдди закрывает глаза, слезы смешиваются с кровью. В его ушах барабанной дробью звучит всего одна фраза. Верни, верни, верни, верни, верни, верни!
Верни.
Кто-то дергает его на себя, и тонкие пальцы срываются с горла. Сквозь судорожные хриплые вдохи Эдди чувствует горький запах табака, он с трудом может разглядеть те светлые волосы и смешные разноцветные перья, но узнает сразу, и сквозь нервную дрожь хватается за Яна, точно зная, что стоит отпустить – и всё.
- Уходи, - негромко, но жестко говорит Хайм, а Эдди чувствует, как держащие его за плечо пальцы мелко дрожат. Такие же холодные, - уходи, Софи, это не твои сны.
Верни, верни, верни, верни, верни, верни! – звонко дребезжит в голове, еще сильнее, еще громче чем раньше.
Эдди находит в себе силы обернуться, когда сквозь чужой голос улавливает далекий шум приближающегося поезда: они стояли по разные стороны станции, разделенные пропастью рельс.
-Adieu, dit-il à la fleur, - прошептал Ян совсем тихо, - Adieu, répéta-t-il.
Эдди с трудом мог разобрать хоть что-то, и не только потому, что совсем не понимал языка, но та девочка, стоящая по другую сторону станции, кажется, все услышала.
- J'ai été sotte, - её голос звучал совсем рядом, тихий и печальный, пронизанный печальной нежностью, - Je te demande pardon. Tâche d'être heureux, - она замолчала ненадолго, - Mais oui, je t'aime. Tu n'en a rien su, par ma faute. Cela n'a aucune importance. Mais tu as été aussi sot que moi. Tâche d'être heureux...
Фразу «я тебя люблю» Эдди услышал четко – пальцы Яна сжались чуть сильнее, чем следовало бы.
- Laisse ce globe tranquille. Je n'en veux plus, - она бросила печальный взгляд на рельсы, и только сейчас Эдди заметил, что пустота между ними рассыпана ромашковыми лепестками.
- Mais le vent...
- Je ne suis pas si enrhumée que ça... L'air frais de la nuit me fera du bien. Je suis une fleur.
-Mais les bêtes... – голос Хайма дрогнул. Впервые за все это время, и Эдди невольно подумалось, что он никогда бы больше не хотел услышать это вновь. Их диалог почему-то казался странным заклинанием.
-Il faut bien que je supporte deux ou trois chenilles si je veux connaître les papillons. Il paraît que c'est tellement beau. Sinon qui me rendra visite? Tu seras loin, toi. Quant aux grosses bêtes, je ne crains rien. J'ai mes griffes *, - тонкий голосок почти утонул в нарастающем гуле: поезд приближался. Она улыбнулась совсем невесело, и подняла глаза. Это не пропасти, скорее уж ночной океан.
Ян тихо выдохнул и уверено подтолкнул Эдди к краю платформы. Ромашковые лепестки в безумном танце вились в воздухе.
- Мы что, будем прыгать? – спросил он, почему-то без паники в голосе, к собственному удивлению.
- Oui, mon cher.
Они делают шаг вниз, и мир тонет в протяжном грохоте. Эдди еще успевает увидеть, как губы девочки складываются в слова.

Открывать глаза страшно.
Странное ощущение того, что сознание уже проснулось, а тело еще нет, давит на мозг, но Эдди все-таки шевелит кончиками пальцев. Боли он не чувствует, вместо этого – лишь устало ноющая спина и стойкий запах сигаретного дыма.
- Окно открой, - немного хрипло просит он, не отводя взгляда от покрытого мелкими трещинками потолка. В комнату врывается промозглый ветер, а вместе с ним и свет весеннего солнца.
Ян молча стоял у окна и выдыхал дым, и не оборачивался, вопреки тщетным попыткам Эдди пробуравить его спину взглядом. Вопросов было слишком много, но главенствующую позицию в них занимал, наверное, все же «какого хрена это было?».
- О чем ты? – искренне удивился Хайм, когда Эдди все-таки не выдержал и озвучил свою мысль.
- Мне снился сон. Ты там был.
- О, серьезно?
- Разговаривал по-французски с какой-то девочкой.
- Я не говорю по-французски.
Это заставило Эдди остановить поток обвинений, которыми он только-только собирался заразиться и вспомнить, как резво шпарил Ян из сна на упомянутом языке. Увидев его растерянность, Хайм поспешил сообщить:
- Тебе снился кошмар. Это нормально.
Будто это что-то объясняло. Эдди печально выдохнул, рассеяно проводя по волосам рукой. Нормально? Насколько оно нормально? Ему почему-то всю жизнь казалось, что мертвым сниться сны не должны по определению, а тут что получается, ему придется вскакивать с кровати в холодном поту до конца…эм…до конца чего-нибудь? И почему вообще ему нужно спать, если он уже умер?
Такая перспектива Эдди исключительно не радовала. Особенно если все кошмары будут также реальны, как этот. К тому же, эта скотина Хайм явно что-то недоговаривает. Он всегда недоговаривает. Конечно, спрашивать об этом – более чем бесполезно, и так понятно, что из Яна ничего щипцами не вытащишь. Вот только Эдди упорно казалось, что имя Софи он уже где-то слышал, разве что сознание упорно отказывается подсказывать, где именно.
К тому времени, как Эдди открыл рот, чтобы спросить, Ян уже успел ретироваться, оставив за собой горку окурков в пепельнице.
У каждого здесь свои скелеты в шкафу, да?
Пораскинув мозгами, Эдди пришел к выводу, что если он и хочет что-то узнать, то есть только одно место, куда он может пойти, и направился прямиком на кухню, предварительно сменил футболку с джинсами на…ну, рубашку с джинсами, но в отличие от некоторых, он хоть как-то оберегает чувство прекрасного Стефана от моральных потрясений.
Упомянутый товарищ обнаружился там, где и ожидалось, и был занят аристократичным помешиванием сахара в кофе. Впрочем, Эдди никогда не замечал, чтобы Бенуа хоть что-то делал не аристократично. По агентству ходили слухи о случае, когда он бегал за мухами с мухобойкой, напевая мелодию из какого-то вальса, и у Эдди были все основания этим слухам верить.
- О, Эдуард! – обрадовался Стефан, наконец его заметив, - Хочешь кофе?
Эдди еле заметно передернуло. Эта привычка Стефана называть всех на французский манер уже начинала его раздражать, впрочем, никто он этого не страдал, как Хайм, которого от этого дела давно уже чуть ли не выворачивало наизнанку. В последний раз Ян пообещал отходить Стеффи битой, и кто знает, чем бы это закончилось, если бы не пришел Джестер и не напомнил, что кроме Бенуа готовить здесь никто не умеет, а опять жрать Дошерак ему не комильфо.
Тут на Эдди снизошло озарение. Конечно, нужно было сразу это понять.
- Понять, прости, что? – уточнил Стефан. Не иначе как последнюю фразу Эдди произнес вслух.
- Софи! – радостно пояснил он, и тут же сдулся. Собственно, что Софи? Да, это имя было выведено на бите Хайма – получается, во сне он видел персонифицированное её воплощение? Это как-то не особенно вписывалось в общую концепцию.
Впрочем, на счастье Эдди, ответ на эти вопросы пришел сам собой. Вернее, он никуда и не уходи, а все так же сидел напротив с кашкой кофе в руках. Все-таки Стефан был удивительным треплом, и за это так нужное сейчас качество Эдди простил ему даже богомерзкого Эдуарда. Но только на этот раз.
- Ах Софи, бедняжка, - сочувственно покачал головой он, и тут же принялся пояснять, - бывшая подружка Жана.
- А…Она умерла? – спросил Эдди, стараясь не задумываться, в каком смысле было употреблено слово «подружка». Потому что с чего бы ему, в конце концов, об этом задумываться?
Прежде чем ответить, Бенуа наградил его взглядом в стиле «ты дебил?», сверкнув линзой монокля.
- Нет, Эдуард, это Жан умер, - наконец выдал Стефан. Поймав несколько шокированный взгляд Эдди, он тут же поспешил его упокоить, - не волнуйся, с ним все в порядке. Если не считать того, что теперь он наркоман, алкоголик и суицидник, - задумчиво прибавил он в конце.
Но Эдди удивило несколько иное, разумеется. Удивило, но в то же время немного пролило свет на странный, поразительно реальные сон. Наверное, сейчас самое время сесть и разложить все по полочкам, но приходится признать: без Яна он вряд ли сможет понять хоть что-то, по крайней мере, верно, а не надумать вместо этого кучу безумных подробностей. И если он хотел поговорить с Хаймом раньше, чем через неделю, стоило поторопиться: по пути на кухню Эдди уловил, как Холли в очередной раз отчитывает сисадмина за то, что он собрался идти бухать с одним из Церберов.
Уже было вырулив из комнаты, Эдди вдруг резко затормозил. Он не был уверен, почему запомнил эту фразу, и почему она вдруг всплыла в памяти, но сейчас это показалось очень-очень важным.
- Стеф, что такое «Ne traîne pas comme ça, c'est…agaçant...», - попытался он воспроизвести засевшие в голове слова. Стефан поморщился, будто кто-то подлил ему в кофе лимонного сока.
- Эдуард, я категорически настаиваю, чтобы ты никогда больше не пытался говорить по-французски, - сообщил он с оскорбленным лицом, - полагаю, ты имеешь в виду «Ne traîne pas comme ça, c'est agaçant. Tu as décidé de partir. Va-t'en» , не самая популярная цитата, надо сказать…
- Как переводится? – нетерпеливо переспросил Эдди, за что удостоился очередного взгляда, какие умел делать только Стефан: великого знатока всего на свете о Франции, которого спросили, чем отличается флаг его страны от флага России.
- «Да не тяни же, это невыносимо! Решил уйти - так уходи». Это Антуан де…Эй, куда ты, вернись! – Бенуа обижено надул губы от такого вопиющего неуважения к классикам и торжественно пообещал в следующий раз подсыпать Эдди мышьяка. Будет знать.

Когда Эдди вломился в комнату Яна, ему для большей эффектности не хватало разве что крикнуть что-нибудь про испанскую инквизицию**. Хайм нервно вздрогнул и начал было прятать подозрительно позвенькивающий пакет, но вовремя понял, что тревога ложная.
- А, это ты, - меланхолично изрек Ян и тут же поинтересовался со всей прямолинейностью, - чего хотел?
Предусмотрительно прикрыв за собой дверь, отчего комната мгновенно погрузилась в полумрак из-за привычки её хозяина никогда не раскрывать шторы, Эдди набрал в грудь побольше воздуха и выдал почти скороговоркой:
- Та девочка была Софи из твоего прошлого?
Почему-то подсознательно Эдди приготовился к тому, что его чем-нибудь огреют по голове – той же самой битой, например. Вообще-то разговоры о прошлом считались в этих стенах чем-то вроде негласного табу, несмотря на то, что Эдди искренне недоумевал, почему оно так, и почему Холли как-то сказала, что ему завидует, и тоже хотела бы ничего не помнить о жизни «до». Ему бы, например, очень хотелось бы знать, как и почему он умер. Теперь он даже не знает, по кому скучать, оставшись по ту сторону Нила, и кого видеть в ночных кошмарах. Видимо, именно поэтому к нему на огонек зашел призрак из чужого прошлого. Хотя с его стороны очень некрасиво называть живую призраком, когда у самого уже год как остановилось сердце.
Вместо того, чтобы пару раз приложить Эдди головой о биту, Хайм лишь вздохнул и, закурив сигарету, словно без нее в этот момент было обойтись невозможно, сказал в еле уловимой тоской в голосе:
- Девочка из моего прошлого живет в центре Лондона, у неё муж и трое чудесных детишек, - он медленно выдохнул дым, с интересом глядя, как тот расплывается в воздухе. Он молчал несколько минут, а потом добавил, отвечая на еще не заданный, но напрашивающийся вопрос, - То, что было в твоем сне – это её фантом. Тень, иллюзия, фата-моргана, называй это как хочешь.
- Это…возможно вообще? – в горле как-то неприятно пересохло. Эдди вспомнил руки на своем горле, вспомнил их холод, и то, как реально было это ощущение. Ему почему-то стало жутко от мысли о том, что было бы, если б ей удалось его задушить.
Ян усмехнулся.
- И это спрашивает зомби у другого зомби, намылившегося пить вискарь с чудищем из греческих мифов. Звучит как начало анекдота. Пора бы давно понять и смириться: теперь возможно все.
К списку того, чего Эдди не хотел знать, прибавилось еще и нежелание понять, что за «теперь» Хайм имеет в виду.
- Иронично, правда? – продолжал Ян, садясь на стул и откинувшись на спинку, - во всех книгах и фильмах показывают, как мертвецы являются живым, а в реальности-то совсем наоборот, - он снова затянулся, словно выжидая реакции.
- Если она фантом, - осторожно начал Эдди, - то почему она тебя не отпустит? Она же…сказала это, да? «Решил уйти - так уходи»?
Он резко пересек комнату, оказавшись всего в паре шагов от Хайма, непроизвольно замечая, как непривычно смотреть на него сверху вниз.
- Tu as décidé de partir?.. – с невеселой улыбкой повторил он, не глядя на Эдди. Свободной от сигареты рукой он снял очки, кажется впервые за то время, что они знакомы, и устало потер тыльной стороной ладони глаза, как если бы туда попала пыль. Слишком темно, чтобы суметь разобрать цвет, - Ты совсем ничего не понял, да?
- Ну так объясни, - почему-то излишне грубо потребовал Эдди, будто начиная злиться на Яна за что-то, хотя и сам смутно догадывался, за что именно. Или не на Яна, а на самого себя, потому что в тот момент, когда он вновь услышал этот усталый и полный печали голос, ему стало страшно. Ему не хотелось видеть Яна таким, он слишком привык к той маске, которую он надевал из раза в раз, как и все здесь. Привык и боялся узнать, что за ней, и за это неправильное желание самому себе хотелось надавать по морде.
- Объяснить? Объяснить тебе, почему она из раза в раз приходит ко мне во снах, почему засела у меня в голове? Почему не хочет отдавать ни тебе, ни кому-то ещё? – Ян поднял голову и встретился с Эдди взглядом, и тот вдруг почувствовал, что, о Боже, ему на самом деле ужасно не хочется слушать все эти объяснения, - Она плод моего воображения. Она не уходит не потому, что она не может отпустить меня…
«Пожалуйста, не надо, не говори этого» - хотелось прошептать Эдди. Он все понял, конечно, он понял, и эта мысль пронзила его разум словно молния своей ясностью и очевидностью.
- Она не уходит, потому что я не могу отпустить её.
И они замолчали, вглядываясь в глаза друг друга. Наверное, надо было бы отвести взгляд, он Эдди так и не смог себя заставить. Его, голубые, цвета ясного неба и чужие – не то светло-карие, не то чуть золотистые, с яркими темными крапинками. Если бы он мог умереть второй раз, то он бы, наверное, сделал это прямо сейчас. И у него бы, наверное, перехватило дыхание, но в отличие ото сна, в реальности он не дышал. И пульс не стучал в его голове, и сердце не колотилось о грудную клетку с бешеным темпом.
- Хочешь…я буду вместо неё? – отчего-то хрипло вдруг сказал Эдди, неожиданно даже для самого себя. В самом деле, он не был уверен, почему сказал это сейчас. Наверное, потому, что что-то внутри него требовало сделать что угодно, лишь бы не видеть эти глаза напротив такими, и лишь бы не слышать эти интонации в чужом голосе.
Ян молчит ещё какое-то время, и Эдди уже успевает пожалеть о своих словах, когда он вдруг ровно, но тихо произносит:
- Je ne puis pas jouer avec toi. Je ne suis pas apprivoisé.
- Ян, я не… - начал было Эдди, но Хайм, видимо, и без того все понял и быстро исправился.
- Не могу я с тобой играть. Я не прирученный.
Смерив Яна тяжелым взглядом, Эдди тяжело вздыхает и принимает правила игры. Хотя ему совсем не нравится быть Маленьким Принцем.
- Ах, извини. А как это – приручить?
- Ты не здешний. Что ты здесь ищешь?
- Людей ищу… - Эдди нахмурился, - я плохо помню, мы не могла бы перейти сразу к месту про узы?.. А как это – приручить?
Хайм на мгновение расплывается в улыбке, но тут же вновь входит в образ.
- Это давно забытое понятие. Оно означает: создать узы.
За наглухо занавешенным окном неспешно начинается летний дождь, крупными каплями разбивающийся о землю и несущий за собой разноцветную радугу. Первый дождь за эту весну.
На кухне медленно запекается на фарфоровых стенах кашки кофе.
- -Ah! dit le renard... je preurerai…*** - с еле заметной усмешкой произносит Стефан, прикуривая сигарету на длинном мундштуке.
- Прекрати, - одернула его Холли. Пузатый бокал в её руках наполнился алым – вряд ли это был брусничный сок, - ты слишком скептичен.
- Я не скептичен, я просто знаю, чем закончилась эта глава у Экзюпери.
- У Экзюпери Лис был обычным Лисом. Наш же успел побывать и Принцем, и обзавестись и потерять свою Розу, - девочка сделала глоток и заметила, - а у Принца ни Розы, ни баобабов нет. Это с самого начала была неправильная сказка.
Стефан выдохнул дым вместе со смехом.
- Ну, она и не могла быть правильной, учитывая, что все действующие лица были мертвы еще до её начала. Но знаешь, l'essentiel est invisible pour les yeux.****
Где-то по ту сторону сна светофор зажегся красным.

Примечания:
* Они разыгрывают диалог из девятой главы Маленького Принца, сцена прощания с розой.
** «Никто не ожидал испанской инквизиции!». У меня слишком тормознут интернет, но вы можете найти видео с этим скетчем, забив фразу в поисковике.
*** «Ах, я буду плакать о тебе» - уже одиннадцатая глава, сцена прощания с Лисом.
**** «Самого главного глазами не увидишь» - оттуда же.

Вопрос: Оценка
1. +  1  (50%)
2. -  1  (50%)
Всего: 2

@темы: |original|

URL
Комментарии
2011-07-03 в 22:23 

d-ace
Σ(゚∀´(┗┐ヽ(・∀・ )ノ Получай с ноги по фейсу!
бвааавававвв~!!! ≧▽≦ *нечленораздельные радостные вопли* Внезапность, такааая приятная внезаааапность!! థ ౪ థ *лучи любви и счастья* :squeeze:
Я теперь буду бояться Софи...О)_____(О"""
Боже! Они что, в одной комнате спят?!?!:heart:?! *сбылась мечта идиота*
"Эдуард" убил. Наповал!:lol:
- А…Она умерла? – спросил Эдди, стараясь не задумываться, в каком смысле было употреблено слово «подружка». Потому что с чего бы ему, в конце концов, об этом задумываться? буахахахахахааа!!!!:crazylove:
Он резко пересек комнату, оказавшись всего в паре шагов от Хайма, непроизвольно замечая, как непривычно смотреть на него сверху вниз. бваввв!♥♥♥ коротышка Эддиии
Да и Хайм тоже пугает... .__.
Еще с подготовни к егэ по русскому - "Я ЧТО,ОДНА НИФИГА НЕ ПОМНЮ ЧЕ В "МАЛЕНЬКОМ ПРИНЦЕ" БЫЛО, ДЫААА?! ಠДಠ " Черд, пошла перечитывать...( "= ω=)
А мне то как нраааавится~!!:squeeze: Спасибо!!!

2011-07-03 в 23:44 

madness f.k.
come the fuck in or fuck the fuck off
Я теперь буду бояться Софи...О)_____(О"""
Не, Софи в реальности очень милая девушке, не надо её боятся если она, конечно, не попытается задушить тебя во сне
Боже! Они что, в одной комнате спят?!?!
што, нет, с чего ты взял? о.о
Да и Хайм тоже пугает... .__.
бвахаха =D

2011-07-04 в 18:15 

d-ace
Σ(゚∀´(┗┐ヽ(・∀・ )ノ Получай с ноги по фейсу!
Fuck.My.Mind [Madness-kun] што, нет, с чего ты взял? о.о
А че он тогда у Эдди в комнате курил? Оо Или это Эддик у него спал?:eyebrow:

2011-07-04 в 19:50 

madness f.k.
come the fuck in or fuck the fuck off
d-ace ну, он так, на огонек зашел С:<

   

главная